Церковь Рождества Пресвятой Богородицы с.Льялово

Русская Православная Церковь. Московская епархия.

Что может доставить пользу душе

Глубокая и загадочная личность классика русской литературы Николая Васильевича Гоголя (1809-1852) неожиданно ярко раскрывается в его переписке с близкими. Многие из писем матери, сёстрам, друзьям и знакомым являют собой своеобразную христианскую проповедь, рассуждения писателя о том, что может доставить пользу душе. Предлагаем вашему вниманию отрывки из одноимённого сборника писем, составленного Ириной Монаховой.

Верьте, что Бог ничего нам не готовит в будущем, кроме благополучия и счастья. Источник их находится в собственном нашем сердце. Чем оно добрее, тем более имеет притязаний и прав на счастье. Как благодарю я высшую десницу за те неприятности и неудачи, которые довелось испытать мне. Ни на какие драгоценности в мире не променял бы их. Зато какая теперь тишина в моём сердце! Какая неуклонная твердость и мужество и душе моей!

Живите как можно веселее, прогоняйте от себя неприятности, по крайней мере не смущайтесь ими: всё пройдёт, всё будет хорошо. Неужели вы не замечаете чудной воли высшей – всё это делается единственно для того, чтобы мы более поняли после своё счастье. (Из письма, февраль 1831г.,С.-Петербург.)

Тружусь, работаю с молитвой и стараюсь не быть свободным ни минуты. Испытав на опыте, что в праздные минуты к нам ближе искуситель, а Бог далее, я теперь занят так, что не бывает даже времени написать письмо к близкому человеку. (Из письма май-июнь 1842г., С.-Петербург.)

Вы спрашиваете, нет ли у меня средства для того, чтобы заставить душу пребывать в одном и том же состоянии. Средство это состоит в том, чтобы, оставя на время собственные обстоятельства, как бы они тревожны не были, заняться положением других, близких нам людей и именно таких, которых обстоятельства ещё труднее наших и требуют большей работы ума. Когда я, бросивши свои трудные обстоятельства, принимался за таковые же другого или даже за размышление о них, душа моя приобретала покой среди беспокойства и мои собственные обстоятельства представлялись потом в яснейшем виде, и я легко находил средства через то помочь самому себе. Так тесно мы связаны друг с другом в этом мире! Я начинаю думать, что если и чувствуем мы тоску или глупое состояние души, то это, верно, для того, чтоб в это время вспомнить о ком-либо другом, а не о себе. (Из письма апрель 1844г., Дармштадт.)

С недавнего времени узнал я одну большую истину, именно, что знакомства и сближения наши с людьми вовсе не даны нам для весёлого препровождения, но для того, чтобы мы позаимствовались от них чем-нибудь в наше собственное воспитание, а мне нужно ещё слишком много воспитаться. (Из письма апрель 1844 г., Франкфурт.)

Всякое слово из Святого Писания требует здравого и долгого размышления и предварительной молитвы к Богу о том, чтобы вразумил вникнуть в истинный смысл его, и потом требует также молитвы к Богу о том, чтобы помог уже понятное разумно применить к делу и привести к исполнению. Кто же не поступает так, тот никакой пользы не извлечёт из Святого Писания, только глотает одни слова. Даже и в простые слова простого человека следует хорошенько вслушиваться, а тем более в слова возвышенные и направленные ко спасению души нашей, какие находятся на всяком месте Святого Писания. (Из письма январь 1847 г., Неаполь.)

Мы все бываем прекрасны и все бываем безобразны. Прекрасны бываем тогда, когда почувствуем истинно, что мы безобразны, и безобразны тогда, когда подумаем, что мы прекрасны. Безобразные от нас самих, но красота наша от Бога, и по мере только того, как мы пребываем в Нем, мы бываем прекрасны. (Из письма июль 1847г., Франкфурт.)

«Наблюдайте святыню со всеми!» Вот что мне сказал один раз святой отшельник. Я тогда не понял этих слов, но чем далее вхожу в них, тем глубже слышу их мудрость. Если бы мы подходили ко всякому человеку, как к святыне, то и собственное выражение лица нашего становилось бы лучше, и речь наша облеклась бы в то приличие, ту любовную, родственную простоту, которая всем нравится и вызывает с их стороны тоже расположение к нам, так что не скажет нам тогда никто неприличного или дурного слова. (Из письма октябрь 1848г., Москва).

Ты жалуешься, что тебя никто не любит, но какое нам дело, любит ли нас кто или не любит? Наше дело: Любим ли мы? А платит ли нам кто за любовь любовью, это не наше дело, за это взыщет Бог, наше дело любить. Только мне кажется, любовь всегда взаимна. Если только мы постараемся делать что-нибудь угодное и приятное тому, кого любим, ничего не прося в награду, то наконец полюбит и он нас.

Над собой нужно бодрствовать ежеминутно. Надо стараться всех любить, а не то в сердце явится такая сухость, такая чёрствость, такое озлобление, что потом хоть бы и хотел кого полюбить, но уже не допустит к тому сухость чёрствая, поселившаяся в сердце и не дающая места в нем любви. И натура наша сделается только раздражительная, но не любящая. (Из письма март-апрель 1850г., Москва.)

Нам следует ежеминутно благодарить Бога, благодарить Его радостно, весело. Не быть радостну, не ликовать духом – даже грех. Поэтому и ты не грусти, ничем не смущайся, не пребывай в тоске, но веселись беспрестанно, в беспрестанном выражении благодарности и признательности, вся наша жизнь должна быть неумолкаемой, радостной песнью благодарения Богу. О, если бы сделать так, чтобы и никогда и времени недоставало для всяких других речей, кроме ликующих речей вечной признательности Богу! (Из письма декабрь 1851г., Москва.)

Ради Христа, принимайтесь скорее за труд, который бы занял хоть сколько-нибудь все способности, вам Богом данные. Мы все здесь поденщики, обязанные работать и работать и глядеть вверх: там плата. Без этого удел наш – болезни, хандра, тоска и миллион искушений от лукавого, который так и ждёт минут нашего уныния. (Из письма январь 1852г., Москва.)

(желающие более подробно ознакомиться с материалами могут обратиться к переписке Н.В. Гоголя с друзьями).