Церковь Рождества Пресвятой Богородицы с.Льялово

Русская Православная Церковь. Московская епархия.

254 месяца в узах и горьких работах Подвиг жизни святителя Афанасия (Сахарова)

Икона святителя Афанасия (Сахарова) епископа Ковровского Богородицерождественского храма с.Льялово, фото: Владимир Ветер

Судьба святителя Афанасия (Сахарова) уникальна. Он был посвящен в сан епископа в возрасте 34 лет в 1921 г., когда развернулось первое наступление компартии и советских спецслужб на Православную Церковь.

Молодой архиерей сразу же отказался от каких-либо компромиссов с богоборческой властью. За последующие 33 года он провел на свободе чуть больше 5 лет, в советских лагерях и тюрьмах – 21 год, в ссылках – еще свыше 6 лет. Таких, как епископ Афанасий, в Церкви было немало, но к середине 1950-х гг. остались в живых лишь единицы.

Когда выдающийся церковный историк М.Е. Губонин в 1958 г. посетил епископа Афанасия в Петушках, он увидел человека, подобного древним святым «эпохи догматических и иконоборческих смут в Византии, когда отправленные в отдаленные ссылки молодые святители и монахи – ревнители чистоты православия, забытые всеми, через десятилетия – как выходцы с того света – представали пред глазами новых поколений древними старцами, убеленными сединами и с трясущимися руками, но с несокрушенным сильным духом и по-прежнему пылающей пламенной верой в свои незыблемые убеждения, в жертву которым они с такой готовностью принесли всю свою тягостную изгнанническую жизнь». Так, эпоха жесточайших гонений при большевистской власти в России не уничтожила Церковь, а, напротив, выковала плеяду великанов духа, одним из которых был святитель Афанасий.

Будущий епископ, в миру Сергей Сахаров, родился 2 июля 1887 г. в селе Паревке Кирсановского уезда Тамбовской губернии в семье делопроизводителя гимназии Григория Петровича Сахарова. Сереже не было двух лет, когда умер отец. Его мать, Матрона Андреевна, в трудных жизненных условиях добилась, чтобы сын получил духовное образование.

Детство и юность Сергея прошли в одном из самых древних и красивых уделов Русской земли – городе Владимире, знаменитом своими монастырями и храмами, в которых хранились чудотворные иконы, покоились честные мощи многих русских святых. Благодаря родственникам отца, Сережу удалось устроить в Шуйское духовное училище. Уже в эти годы проявилась в нем особая любовь к Церкви и богослужению, с 12 лет будущий епископ начал прислуживать в алтаре. К этому времени относятся и его первые литургические опыты: он составил тропарь Шуйско-Смоленской иконе Божией Матери.

В 1902 г. Сергей Сахаров поступил во Владимирскую семинарию. Надо сказать, что время его обучения в ней совпало с периодом семинарских бунтов и забастовок, сопровождавшихся распространением нелегальной литературы. Все это не коснулось Сергея. «За все время обучения в семинарии, – свидетельствует ее ректор, – он отличался прекрасным поведением, никогда никаких нарушений школьной дисциплины не допускал – был тих, скромен, почтителен и деликатен – отличался искренней религиозностью и вполне церковным направлением…». Он блестяще окончил курс и поступил в Московскую духовную академию, где завершил обучение в 1912 г., получив степень кандидата богословия.

12 октября 1912 г. Сергей Сахаров был пострижен в монашество с именем Афанасия в честь святителя Афанасия Пателария, патриарха Цареградского, Лубенского чудотворца. Постриг совершил ректор Московской духовной академии епископ Феодор (Поздеевский). В том же году Афанасий был рукоположен в сан иеромонаха. Всю свою жизнь епископ Афанасий считал себя иноком Троице-Сергиева монастыря, он писал: «Я лучшие годы провел под кровом родной Лавры, под кровом Преподобного, моего небесного покровителя со дня крещения, моего великого игумена, ибо в его обители я удостоился монашества».

В 1917-1918 гг. отец Афанасий, как делегат от монашествующих, принимал участие в работе Поместного собора Православной Российской Церкви. Активная работа в нескольких отделах Собора, знакомство с выдающимися деятелями Церкви и составление вместе с профессором Петроградского университета Б. А. Тураевым службы всем русским святым стали вершиной его дореволюционного служения.

На Соборе было решено восстановить существовавшее ранее в Церкви празднование Дня памяти всех русских святых. В связи с этим нужно было создать особый текст богослужения. В докладе, сделанном профессором Тураевым на Соборе, говорилось: «В наше скорбное время, когда единая Русь стала разорванной, когда нашим грешным поколением попраны плоды подвигов святых, трудившихся и в пещерах Киева, и в Москве, и в Фиваиде Севера, и в Западной России над созданием единой Православной Русской Церкви, представлялось бы благовременным восстановить этот забытый праздник, да напоминает он нам и нашим отторженным братиям из рода в род о единой Православной Русской Церкви и да будет он малой данью нашего грешного поколения и малым искуплением нашего греха».

Профессор Тураев и иеромонах Афанасий приняли на себя труд исправления и дополнения древнего текста, составленного иноком Григорием еще в XVI в. После кончины Тураева в 1920 г. работа по составлению богослужения целиком легла на плечи отца Афанасия. И эту работу он выполнял всю свою жизнь, вынужденно оставляя ее лишь в связи с пребыванием в заключении.

В 1918 г. отец Афанасий возвратился во Владимир, где вскоре начался разгул беззаконий: кощунства, связанные со вскрытием святых мощей, преследование священнослужителей, закрытие церквей и монастырей. Будучи в 1920-1921 гг. наместником Владимирского Рождественского монастыря, отец Афанасий стал свидетелем того, как всю обитель захватили чекисты.

1 июля 1921 г. архимандрит Афанасий был назначен настоятелем Боголюбского монастыря, через девять дней, 10 июля, по благословению Патриарха Тихона (Беллавина) хиротонисан (т. е. посвящен) в сан епископа Ковровского. Близкая знакомая владыки вспоминала его рассказ, как перед архиерейской хиротонией отца Афанасия вызвали в ГПУ и под угрозой ареста вынуждали отказаться от епископства. Он отверг все требования чекистов, и на следующий день был возведен в архиерейский сан. Весь 1922 г. власти продолжали играть с владыкой, как кошка с мышкой: трижды его арестовывали и заключали в тюрьму, трижды – освобождали.

Весной 1922 г. член Политбюро ЦК РКП(б) Л.Д. Троцкий (Бронштейн) разработал план раскола Православной российской церкви. Он предусматривал создание под контролем большевистских спецслужб так называемой обновленческой церковной организации – Высшего церковного управления (ВЦУ). В него должны были войти клирики, увлекавшиеся со-циалистическими идеями, а также просто недовольные строгой системой церковной иерархии и готовые сотрудничать с коммунистическими властями. Обновленцев планировали натравить на епископов и священнослужителей, верных патриарху Тихону, по терминологии большевиков – «черносотенное» и «контрреволюционное» духовенство. В дальнейшем программа Троцкого предполагала устранение патриарха и замену верных ему иерархов на обновленцев, а в конечном итоге – ликвидацию уже самой обновленческой структуры, как выполнившей свою роль и ненужной в социалистическом государстве. Орудием раскола стала группа «Живая церковь», созданная при поддержке ГПУ. К октябрю 1922 г. более половины «тихоновских», т. е. верных православию, архиереев были заменены обновленцами.

16 июня 1922 г. был обнародован Меморандум трёх – воззвание митрополита Владимирского и Шуйского Сергия (Страгородского), архиепископа Нижегородского Евдокима (Мещерского) и архиепископа Костромского и Галичского Серафима (Мещерякова) о признании обновленческого ВЦУ. Епископ Афанасий оказался в тяжелейшем положении. Если до выхода воззвания он мог опираться на правящего архиерея, то теперь ему приходилось противостоять большевикам в одиночку. В своих проповедях владыка показывал пастве ложь обновленцев, о чем быстро донесли в ОГПУ. Обвиненный в «возмущении верующих масс на религиозной почве», епископ Афанасий был арестован и сослан на два года в Зырянский край (ныне – Республика Коми). Позднее митрополит Сергий принес покаяние в раскольнической деятельности и был вновь принят патриархом Тихоном в Православную Церковь.

В своих воспоминаниях известный богослов С.И. Фудель писал о владыке Афанасии: «…я его увидел впервые в 1923 г. в Усть-Сысольске… Тогда это был еще совсем молодой архиерей, худой, белокурый, очень живой и веселый. <…> Он служил довольно часто, так как в местную церковь никто из нас не ходил: там были живоцерковники. Конечно, он мог бы иметь и полное архиерейское облачение, но он предпочитал служить в простой, холщовой, священнической фелони, только сверх нее одевал омофор. И митра у него была не обычная, не высокая и не сияющая искусственными бриллиантами, а маленькая, матерчатая, по образцу древних митр русских святителей, без камней и украшений, только с иконками…»

Первым делом была оборудована домашняя церковь, конечно, во имя Всех Святых, в земле Российской просиявших. Ссыльные, познакомившись с епископом Афанасием, получали так много духовной помощи, что свои впечатления пронесли через многие годы. «Благодарю Бога, что Он послал мне прекраснейшее общение в 1923 г. в Усть-Кеми с Вами и другими, чистыми, как кристалл, архипастырями и пастырями, и научиться всему доброму от Вас. Во всю последующую жизнь во всех местах и до сих дней я жил и трудился по указанному образцу… Та риза, которую Вы сшили, и до сих пор цела, и завещаю, чтобы меня в ней и похоронили», – писал владыке протоиерей Василий Мухин в 1958 г.

Ссыльным священнослужителям разрешалось совершать богослужения только в своих квартирах и в присутствии других административно-ссыльных православных и их спутников. Главное, чего требовали в ГПУ, чтобы на службах не присутствовали местные жители.

В феврале 1925 г. владыка Афанасий, отбыв в Зырянской ссылке около двух с половиной лет, возвратился во Владимир. Осенью 1926 г. его посетил епископ Павлин (Крошечкин), собиравший голоса в ходе тайных выборов нового патриарха (святитель Тихон скончался в апреле 1925 г. и выборы нового главы Церкви были большевиками запрещены). 8 декабря 1926 г. епископа Павлина арестовали, а 2 января 1927 г. епископ Афанасий был вновь взят под стражу и приговорен к трем годам заключения в Соловецком концлагере.

(Продолжение следует)

 

Ольга Косик, кандидат филологических наук,

старший научный сотрудник отдела новейшей истории Русской Православной Церкви ПСТГУ

Источник: «Российское историческое общество»